И вообще, надобно сказать, Николай Петрович был по натуре своей молчалив, если не сказать угрюм, компаний не водил, болтать попусту не любил и вместо того, чтобы обсуждать итоги последнего футбольного матча или пропадать в гараже, предпочитал заниматься по хозяйству, мастеря какую-нибудь полочку. И слава богу!

Он делал полочку, прибивал ее к стене, глядел на нее, поправлял при надобности и шел в ванную мыть руки, а после за стол есть или к телевизору глядеть вечерние новости.

Наверное, это и есть тихое семейное счастье…

Потому как никаких иных вредных привычек у супруга Анны Михайловны не наблюдалось. Кроме, может быть, еще одной… Была у Николая Петровича слабость — обожал он местную прессу, каждую субботу покупая газеты бесплатных объявлений и с удовольствием просматривая их.

— Хм… — говорил он, качая головой. — Занятно.

Или:

— Ну дают!..

Или:

— Во народ, чего только не удумают!.. Ну придурки…

После чего, довольный собой и жизнью, откладывал газету и шел завтракать.

Но увлечение газетами — это тебе не водкой или посторонними девками. Подумаешь — газета, пускай себе читает!..

Вот и теперь была суббота, и Николай Петрович отправился в киоск Роспечати.

Он надел ношеный, но вполне еще приличный костюм и шагнул к двери.

— Нам ничего не нужно? — спросил он.

— Купи спичек, — крикнула ему вдогонку Анна Михайловна. — У нас последний коробок остался. И соль…

— Ладно, — ответил супруг, снимая с вешалки плащ.

И пошел…

И все было как всегда, и никто подумать не мог, что этот день будет последним днем семейного счастья Анны Михайловны.

Глава 4

Дело было и впрямь весьма и весьма щекотливое. Потому что было связано с приборкой. То есть нужно было прибрать. Не здесь. И не за собой, а за другими…